Настройки
Настройки шрифта
Arial
Times New Roman
Размер шрифта
A
A
A
Межбуквенное расстояние
Стандартное
Увеличенное
Большое
Цветовая схема
Черным
по белому
Белым
по черному
Белорусский дом печати
Главная / Журнал «На экранах» / Страницы номеров журнала
4 мая 2019

СИНОНИМЫ БЕРЛИНАЛЕ-2019

С 25 апреля лауреат Берлиналинского МКФ – на киноэкранах Беларуси

СВЕТЛАНА САВЧИК

Последний Берлинский международный кинофестиваль завершился убедительной победой нестандартного, угловатого, дерзкого, ни на что не похожего, парадоксально красивого фильма «Синонимы» израильского режиссера Надава Лапида. Присуждение «Золотого медведя» международным жюри во главе с Жюльетт Бинош оказалось на редкость удачным и, что редко бывает, полностью сошлось с мнением критики. «Синонимы» лидировали в рейтинге кинокритиков и получили в итоге приз Международной федерации кинопрессы (ФИПРЕССИ).

Так совпало во времени и в пространстве, что проводы Бруно Ганса, самого знаменитого немецкоязычного актера из Швейцарии, обладателя «Бриллиантового перстня Иффланда», навсегда поселившегося в кинематографической Вселенной, состоялись во время закрытия последнего Берлинале. Ему шел 78-й год… Всемирная известность и слава пришли к Бруно Гансу после роли Ангела Дамиэля в фильма Вима Вендерса «Небо над Берлином» (1987), одной из самых красивых картин немецкого режиссера о человеческих взаимоотношениях, любви, вечности, одиночестве. В ней затрагивается множество общечеловеческих тем и вопросов.

Фильм «Небо над Берлином» начинается знаменитой фразой: «Когда ребенок был ребенком, это было время вопросов. Почему я – это я? И почему я – это не ты? Почему я здесь? Почему не там? Когда началось время и где кончается пространство? Может, наша жизнь под солнцем – это всего лишь сон?»

Ангел Дамиэль из культового «Неба над Берлином», Мишель Пуаккар-Бельмондо из годаровского «На последнем дыхании», совсем недавний Чонг-Су из южнокорейского «Пылающего» режиссера Ли Чхан Дона и вот теперь Иоав из «Синонимов» израильтянина Надава Лапида неизменно привлекают и цепляют внимание зрителей, как загадочные персонажи длинной череды экзистенциальных образов, которые запечатлевают эмоциональное и духовное измерение современного человека.

«Это смерть?» – спрашивает молодой парень, которого соседи, обнаружив голым и бездыханным в пустой ванне, только что откачали. Если это и не смерть, то точно попытка нового рождения. Израильтянин Иоав, тот самый голый парень из ванны, приехал во Францию и намерен стать французом. Из вещей у него были рюкзак, спальник и одежда. Но все эти вещи украли, пока он мылся-грелся, в итоге герой, совершенно голый, бегает по подъезду огромного старинного дома, стучится во все двери и умоляет помочь ему.

Обнаженного героя, потерявшего от холода (или от жестокого каприза судьбы) сознание в ледяной ванне, находит и приводит в чувство живущая по соседству молодая пара: богатый наследник Эмиль, мечтающий стать писателем, а пока немного пишущий и живущий на деньги отца, и его девушка Каролин, играющая на гобое в симфоническом оркестре.

Новые знакомые Иоава дадут ему одежду и деньги, станут его друзьями (Каролин станет больше, чем просто другом, Эмиль, вероятно, также хотел бы этого для себя).

Первой покупкой Иоава станет словарь французских синонимов, который обернется спасательным кругом, брошенным в одиночество, в начале непростого пути человека, который уже потерял все, а нового еще нажить не успел. Он попытается продать красоту своего тела и попадет на съемку для эротического журнала. Будет ходить на курсы натурализации для эмигрантов, по-своему отвергая и борясь с их лицемерием. Он попытается работать охранником в израильском посольстве, но у него в голове уже стерты границы, и держать их он не может…

И все время, как одержимый, будет быстро ходить по улицам Парижа, постоянно повторяя слова, почерпнутые из словаря французских синонимов. Полностью игнорируя туристическое великолепие города, он смотрит себе под ноги и пытается с помощью слов, по слоям, один за одним, снять с себя израильскую идентичность и надеть новую, необъяснимо желанную – французскую. Он все время демонстрирует нелюбовь к родной стране, но мы так и не узнаем до конца причин этой ненависти: характер героя останется загадкой. Он взрывной и неуживчивый, нежный и беспардонный, расчетливый и неуправляемый одновременно. Два часа фильма пролетают незаметно именно по причине взрывоопасной нервозности повествования и витальности играющего Иоава дебютанта Тома Мерсье – потрясающе красивого и харизматичного. Сам Мерсье живет в кадре, не допуская ни единой фальшивой ноты – режиссер Надав Лапид играет на нем, как на давно знакомом инструменте. На кастинге начинающий актер из актерской студии в Тель-Авиве произвел на Лапида такое впечатление, что он сразу же отменил все последующие пробы.

Надав Лапид отважно обнажает своего героя, кажется, что почти треть экранного времени Том Мерсье, красивый и статный, проводит без одежды. В его героя с первого взгляда влюбляются оба спасителя: и робкий Эмиль, который не посмеет сказать о своих чувствах, и более раскованная Каролин. Не забудем также о зрителях и о международном жюри, попавших под обаяние харизматичного молодого актера и его героя, – и кажется вероятным, что эмблемой 69 Берлинале станет Иоав – Том Мерсье из «Синонимов» в образе неприкаянного эмигранта в модном желтом пальто с чужого плеча или вовсе, в чем мать родила, в профиль и анфас.

Мы помним, что цель его парижской одиссеи – стать настоящим французом. Однако осуществлению этого плана все время будут мешать различные непреодолимые обстоятельства и постоянные напоминания о том, что можно вывезти себя из родной страны, но не родную страну из себя.

Очевидно, что «Синонимы» затронули очень драматичную тему самоидентификации личности в современном мире, который покидает привычные, насиженные места и пребывает в поисках нового дома, новой родины, новой сущности, нового будущего. На пресс-конференции в Берлине Лапид подчеркивал, что фильм автобиографичен – это он сам 25 лет назад прилетел в Париж, где его никто не ждал. Это он отказался говорить на иврите и вечно рылся в словаре в поисках французских синонимов. Это он понял, что научиться говорить на языке Виктора Гюго еще не значит расстаться с клеймом своей сущности и стать французом. Но именно этот бесценный личный жизненный опыт Надава Лапида позволил создать яркий, резкий, увлекательный, загадочный, нестандартный в сюжетных поворотах, ни на что не похожий фильм о поиске идентичности – кино профессионально изысканное, эффектное и маргинальное. Где прямая документальность личного свидетельства улетучивается, уступая место чисто кинематографическому художественному искажению.

На пресс-конференции после премьеры «Синонимов» Надав Лапид подчеркнул, что «отношения моих героев, двух молодых французов и израильтянина, не только показывают разницу, но и схожесть их мышления. Сложность сюжета отражается в каждой сценке картины, потому что каждая из них слишком противоречива и может иметь несколько интерпретаций. Я не из тех режиссеров, которые начинают свой рассказ со слов «на самом деле все очень просто…» Как просто объяснить, что такое дом? Страна? Народ? Для каждого человека эти термины могут быть понятны лишь на уровне образного мышления, стать проекцией в его личный внутренний мир. Бегство моего героя в призрачную Францию не имеет ничего общего с современной судьбой сирийского или какого либо другого беженца. Лично я впоследствии вернулся обратно, в Израиль. Человек устроен так странно, что ненависть всегда граничит с внутренней глубокой привязанностью. Объяснить это невозможно, это можно лишь принять как данность.

И все же, в попытках объять необъятное и высказаться о наболевшем фильм Надава Лапида провоцирует, запутывает, запутывает, сам запутывается, ставит вопросы, на которые трудно найти ответы. Этим он интересен, этим и отличается от подавляющего большинства других, прилежно выверенных и политически корректных фильмов. А еще это парадоксально красивое и сексуальное кино – при том, что постельных сцен никаких. И «Золотого Медведя» фильм получил вовсе не за обличительный пафос социальной драмы о трудностях эмиграции и о «трудностях перевода», а за свою искренность, страстность и витальность. Опыт главного героя близок всем, кому хотя бы раз приходила в голову мысль о том, как хорошо там, где нас нет…